21.10.08

Применение ст.169 Гражданского кодекса РФ (далее - ГК), устанавливающей основания и последствия недействительности так называемых «антисоциальных» сделок (то есть сделок, совершенных с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности) порождает немало сложных вопросов в российской правоприменительной практике. Ответы на некоторые из таких вопросов предлагаются в принятом недавно Постановлении Пленума Высшего арбитражного суда РФ №22 от 10.04.2008 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с применением статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление).

Напомним, что согласно ст.169 ГК сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна. При наличии умысла у обеих сторон такой сделки - в случае исполнения сделки обеими сторонами - в доход РФ взыскивается все полученное ими по сделке, а в случае исполнения сделки одной стороной с другой стороны взыскивается в доход РФ все полученное ею и все причитавшееся с нее первой стороне в возмещение полученного. При наличии умысла лишь у одной из сторон такой сделки все полученное ею по сделке должно быть возвращено другой стороне, а полученное последней либо причитавшееся ей в возмещение исполненного взыскивается в доход РФ.

Многочисленные дискуссии в юридической литературе, находившие отражение и в судебной практике, вызывал вопрос о том, при каких условиях сделку следует считать совершенной с целью, противоречащей основам правопорядка и нравственности. Как отмечается в п.1 Постановления, при определении сферы применения статьи 169 ГК следует исходить из того, что в качестве сделок, совершенных с такой целью, могут быть квалифицированы сделки, которые не просто не соответствуют требованиям закона или иных правовых актов, поскольку такие сделки ничтожны в силу ст.168 ГК, а нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои.

К таким сделкам, как указывает ВАС РФ, могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение определенных видов объектов, изъятых или ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т. п.); сделки, направленные на изготовление, рас­пространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг. Нетрудно видеть, что перечень возможных целей антисоциальных сделок оставлен в Постановлении открытым. Примечательно, однако, что в перечне не упомянута такая цель как уклонение от уплаты налогов. Как можно судить по содержанию п.6 и 7 Постановления, которые будут рассмотрены ниже, совершение сделки с целью уклонения от уплаты налогов ВАС РФ, видимо, не относит к числу сделок, подпадающих под действие ст.169 ГК.

Во многих случаях антисоциальная сделка прикрывается другой сделкой, которая внешне не противоречит закону. Поэтому в п.2 Постановления отмечается необходимость учета того обстоятельства, что сделки, совершенные с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности, могут прикрываться иными сделками, которые формально не нарушают требований законодательства. В таких случаях к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа, должны, в силу п.2 ст.170 ГК, применяться относящиеся к ней правила. При этом притворная сделка должна квалифицироваться как ничтожная исключительно по статье 170 ГК РФ, а прикрываемая сделка, при наличии к тому достаточных оснований, может быть квалифицирована по статье 169 ГК.

Пункт 3 Постановления касается порядка применений последствий недействительности антисоциальных сделок (недопущения реституции и односторонней реституции). Недопущение реституции и взыскание со сторон в доход Российской Федерации всего полученного или причитавшегося по сделке применяется при наличии умысла у обеих сторон сделки, а односторонняя реституция с одновременным взысканием в доход Российской Федерации полученного или причитавшегося по сделке с одной из сторон применяется при наличии умысла лишь у одной из сторон такой сделки. Согласно ст.169 ГК любое из этих последствий подлежат применению лишь в случае, если хотя бы одна из сторон приступила к исполнению сделки. Указанные последствия суд вправе применить по собственной инициативе (п.2 ст.166 ГК). Заслуживает особого внимания указание Пленума ВАС РФ на то, что последствия недействительности антисоциальной сделки не могут быть применены частично, а подлежат применению только в полном объеме. Как указывается в п.3 Постановления, если судом установлено, что с умыслом на совершение антисоциальной сделки действовала лишь одна из сторон, и истец требует взыскания в доход Российской Федерации только исполненного данной стороной или причитавшегося с нее в возмещение полученного исполнения, то суд, применяя последствия недействительности сделки, должен не только удовлетворить требование истца, но и произвести одностороннюю реституцию, взыскав со стороны, действовавшей умышленно, полученное ею по сделке в пользу другой стороны. Однако ст.169 ГК, как представляется, не содержит достаточных оснований для такого подхода.

Дело в том, что действующий АПК не наделяет арбитражный суд правом выходить за пределы исковых требований. Суд общей юрисдикции находится в этом аспекте в ином положении, поскольку п. 3 ст. 196 ГПК предоставляет суду право выходить за пределы заявленных требований в случаях, предусмотренных федеральным законом. Как следует из п. 1 ст. 11 ГК, используемый в этой и последующих нормах ГК термин "суд" включает в себя суд общей юрисдикции, арбитражный суд и третейский суд. В ст. 12 ГК применение последствий недействительности ничтожной сделки определено в качестве одного из способов защиты гражданских прав. В силу п. 1 ст. 11 ГК защиту нарушенных или оспоренных субъективных гражданских прав осуществляет суд.

Как указывалось выше, согласно ч. 2 п. 2 ст. 166 ГК требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. С учетом положений ст. 11, 12 ГК очевидно, что заинтересованным в предъявлении такого требования может быть лишь лицо, чье субъективное право каким-либо образом нарушено в связи с исполнением ничтожной сделки. Основным последствием недействительности сделки по общему правилу является двусторонняя реституция, то есть возврат обеих сторон сделки в первоначальное состояние (п. 2 ст. 167 ГК).

Очевидно, что способом защиты нарушенного субъективного права могут быть требования о применении не любых, а лишь реституционных или дополнительных последствий недействительности сделки. Применение конфискационных последствий, то есть взыскание полученного в доход государства, не может быть способом защиты нарушенного права. Следовательно, требование о применении конфискационных последствий недействительности сделки не может быть предметом иска лица, чье право нарушено в связи с исполнением ничтожной сделки. Поэтому применение конфискационных последствий по инициативе суда не может квалифицироваться как выход за пределы заявленных исковых требований.

В ч. 2 п. 2 ст. 166 ГК речь идет не о выходе суда за пределы исковых требований, а о допустимости применения последствий недействительности ничтожной сделки по инициативе суда. Как было показано выше, такое применение, в зависимости от вида последствий недействительности ничтожной сделки, может одновременно являться выходом за пределы исковых требований (реституционные и дополнительные последствия), но может таковым и не быть (конфискационные последствия).

Действующее российское процессуальное законодательство предоставляет право выхода за пределы исковых требований только суду общей юрисдикции, причем лишь в случаях, предусмотренных федеральным законом (в рассматриваемом случае таким законом является п. 2 ст. 166 ГК), и не предоставляет подобной возможности арбитражному суду. Отсюда следует, что правило п. 2 ст. 166 ГК о возможности применения последствий недействительности ничтожной сделки по инициативе суда распространяется как на суды общей юрисдикции, так и на арбитражные суды. Однако суды общей юрисдикции могут применять по собственной инициативе любые предусмотренные законом последствия недействительности ничтожной сделки, а арбитражные суды - только конфискационные последствия, предусмотренные ст. 169 ГК. Поскольку приведенный в п.3 Постановления пример касается применения по инициативе суда как раз реституционного, а не конфискационного последствия недействительности антисоциальной сделки, а само Постановление адресовано именно арбитражным судам, то п.3 Постановления, по существу, побуждает арбитражные суды к не основанному на законе выходу за пределы исковых требований.

Поскольку зачастую притворные сделки совершаются в преддверии процедуры банкротства, представляет интерес п.4 Постановления, где отмечается, что совершение должником сделок с заинтересованными лицами, либо сделок с отдельными кредиторами либо иными лицами с целью преимущественного удовлетворения требований одних кредиторов перед другими кредиторами, а также сделок, цена и иные условия которых существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки, само по себе не является основанием для квалификации таких сделок как ничтожных в соответствии со ст. 169 ГК. Указанные сделки могут быть оспорены по основаниям, специально установленным законом - ст.103 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», ст.28 ФЗ«О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций». Кроме того, как отмечается в Постановлении, применение в подобных случаях последствий недействительности сделки, предусмотренных ст.169 ГК, в виде взыскания полученного по сделке в доход РФ означало бы нарушение интересов кредиторов должника.

Важное значение для правильного рассмотрения споров, возникающих из административных, налоговых и иных публичных правоотношений, имеет сделанный в п.5 Постановления вывод о том, что санкции, установленные за совершение публич­ных правонарушений, не могут квалифицироваться в качестве последствий недействительности сделок, поэтому соответствующие требования не должны рассматриваться в спорах о признании сделок недействительными на основании ст.169 ГК. В тех случаях, когда сделка сама по себе образует состав публичного правонарушения либо указанное правонарушение связано с совершением такой сделки, в рамках рассмотрения спора, вытекающего из публичных правоотношений, подлежат применению санкции, установленные законодательством в качестве меры ответственности за совершение данного правонарушения, а не последствия, предусмотренные статьей 169 ГК. Это вывод иллюстрируется далее в п.6 Постановления, где отмечается, что согласно абз.4 п.11 ст.7 Закона РФ «О налоговых органах Российской Федерации» налоговые органы вправе предъявлять в суде и арбитражном суде иски о признании сделок недействительными и взыскании в доход государства всего полученного по таким сделкам. Однако при этом судам предлагается учитывать, что указанное право может реализовываться налоговыми органами лишь постольку, поскольку удовлетворение соответствующего требования направлено на выполнение их задач органов, определенных в ст.6 Закона о налоговых органах. В частности, требование о применении последствий недействительности сделки в виде взыскания в доход Российской Федерации полученного или причитавшегося по сделке исполнения в соответствии со ст.169 ГК может быть предъявлено налоговым органом в рамках выполнения им задачи по контролю за производством и оборотом этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции при оспаривании сделок, направленных на производство и сбыт продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан. В то же время требование налогового органа о применении предусмотренных ст.169 ГК последствий недействительности сделки, обосновываемое тем, что данная сделка совершена с целью уклонения от уплаты налогов, выходит, по мнению Пленума ВАС РФ, за рамки полномочий налогового органа, так как взыскание в доход РФ всего полученного или причитавшегося по сделке не является мерой, направленной на обеспечение поступления в бюджет налогов. Для обеспечения поступления в бюджет налогов в полном объеме налоговый орган вправе, руководствуясь ст.170 ГК, предъявить требование о признании совершенных налогоплательщиком сделок недействительными как мнимых или притворных, поскольку удовлетворение этого требования может способствовать реализации соответствующей задачи.

Вообще, как полагает Пленум ВАС РФ, факты уклонения ответчика от уплаты налогов, нарушения им положений налогового законодательства не подлежат доказыванию, исследованию и оценке судом в гражданско-правовом споре о признании сделки недействительной, так как данные обстоятельства не входят в предмет доказывания по такому спору, а подлежат установлению при рассмотрении налогового спора с учетом норм на­логового законодательства (п.7 Постановления). Оценка налоговых последствий хозяйственных операций, совершенных во исполнение сделок, должна производиться налоговыми органами в порядке, предусмотренном налоговым законодательством. При установлении в ходе налоговой проверки факта занижения налоговой базы вследствие неправильной юридической квалификации налогоплательщиком совершенных сделок и оценки налоговых последствий их исполнения налоговый орган, руководствуясь подп.3 п.2 ст.45 Налогового кодекса РФ, вправе самостоятельно осуществить изменение юридической квалификации сделок, статуса и характера деятельности налогоплательщика и обратиться в суд с требованием о взыскании доначисленных налогов, а также начисленных пеней или штрафов.

При этом, поскольку в силу п.1 ст.166 ГК ничтожные сделки являются недействительны­ми независимо от признания их таковыми судом, суд решает вопрос об обоснованности указанной переквалификации в рамках рассмотрения налогового спора и в том случае, когда изменение налоговым органом юридической квалификации сделок, статуса и характера деятельности налогоплательщика основано на оценке сделок в качестве мнимых или притворных. Если суд на основании оценки доказательств, представленных налоговым органом и налогоплательщиком, придет к выводу о том, что налогоплательщик для целей налогообложения не учел операции либо учел операции не в соответствии с их действительным экономическим смыслом, суд определяет объем прав и обязанностей налогоплательщика исходя из действительного экономического содержания данной операции или совокупности операций в их взаимосвязи.

Читать далее об услугах от Alinga Consulting Group

Есть вопросы? - Спросите эксперта!

Источник: «Закон»